Записи с меткой «Али Эль Файюми Аксолотль»

200Я ждал, что увижу в падике духа Паука Анансе, который знает все сказки… Но он не пришёл, зато пришли какие-то человеческие дети, очень старательно не замечающие меня, и я, докуривая спрятанные за мусоропроводом бычки, старался не замечать их так же тщательно, как и они. Паук Анансе не поделился со мной своими сказками, и как-то придется выкручиваться теперь…

В общем, жила где-то на свете девочка-паучиха, с жёлтыми волосами и синей кожей.

Девочка-паучиха никак не могла заснуть, потому что уже неделю пила чёрный, как нефть, чифир. Она выпила столько густого, как ночь, напитка, что у неё вместо зрачков и белков были просто чёрные провалы, потому что чифир тёк из её глаз вместо слез. Она жила на кухне, под потолком, над давно остановившимися часами, всегда показывающими время пить чай — чай тёк в её жилах вместо крови, капал из её глаз, а когда она смотрела на часы, она всегда улыбалась и говорила: «Пришло время выпить чаю», — и из её глаз лились густые нефтяные капли. Ещё на кухне жил котик, он любил урчать, смотреть на пыль, ходил на задних лапках и переключал каналы на телевизоре, ещё он любил амфетамины и трахать диванные подушки, а ещё на кухне жили наркоманы. Девочка-паучиха думала, что наркоманы — специальные домашние животные, которых вывел котик, чтобы они приносили ему амфетамины и еду, ну и гладили его, когда ему захочется. Когда ему не хотелось, котик залезал на шкаф, где его хуй достанешь, или вообще девался непонятно куда.

Наркоманы эти, как водится, обсуждали всякие заумные темы, поэтому девочка-паучиха знала все, что можно из наркоманских бесед на кухне подчерпнуть. Ну, то есть плавала в квантовом хаосе, умела складывать в мудры пальцы и много занималась йогой, ещё она знала, как играть на микроскопической паучьей гитарке (струны были сделаны из паутины), подслушивала долгие вечерние беседы наркоманов, клала их слова на музыку и пела песни. И вот как-то раз наркоманы собрались выпить чаю с леденцами, да так и застыли с чашками в руках, не шевелясь, ровно на полтора часа, чай весь остыл, а котик странно на них смотрел, принюхиваясь к тем новым леденцам, которых они наелись. Нет, таких леденцов он не хотел, они делали холодно внутри и зажигали зелёный свет вокруг, котик поморщился и вышел в 5-е измерение, сказав девочке паучихе: «Эй, зашила бы ты окно, как-то не так эта штука на нас смотрит», — зелёная и большая штука и правда на них смотрела, привлечённая маленькими зелёными штуками, которыми зажигались спиральки в глазах у каждого лизнувшего леденец Холодок. Холод пробирался вверх по позвоночнику и распускался бутоном колючих кристалликов в основании черепа. Спиральки в глазах, у некоторых даже по три в каждом глазу, совсем разгорелись, и девочка-паучиха полезла по своей паутинке к окну и стала зашивать его, метая дротики, эта штука трясла стены, которые стали тонкими, как бумага, и хотела пройти внутрь, но она метала дротики с паутинками, и вскоре окно закрылось. Спиральки в глазах погасли, и люди так и не узнали, кто помог им не попасться на глаза… огромному крокодилу в тюбетейке, который собирает души кетамировых торчков, втягивая их в свои глаза, и играет на маленькой гармошке.

Точнее, на баяне. С одной струной. Его зовут Гриша, и он старший брат крокодила Гены, настолько старший. что, говорят, даже сама Вселенная младше его, но вообще-то пиздят. Так вот, крокодил Гриша играл за окном свою мрачную песню, его баян с одной струной был сальный и блестел, и отблески мировой гармонии ложились на трупные лица людей, лизнувших Леденец Смерти, а девочка-паучиха, думавшая, что зашила окно и тем самым спасла людей от неминуемого пожирания Гришей, взяла гитарку и стала подбирать аккорды. Ей не хватало текста, и она решила прислушаться к торчкам, которые уже грели себе новый чай и обсуждали, как им жить бессмертно, и один из них начал речь: «А знаете ли вы, что тихоходку не может убить ни серная кислота, ни вакуум, и даже в радиоактивной среде космического пространства они и жили, и давали жизнеспособное потомство. Хотел бы я обладать подобными способностями к адаптации», — и поставил фильм ВВС про тихоходок, похожих на маленьких пандочек, которые живут в коврах, и все уставились кто в экран, кто в ковер, а девочка-паучиха вдруг увидела ползущую по ноге тихоходку и сказала ей: «Эй, будешь чаю?» А тихоходка: «Нет, девочка, не буду, давай я лучше спою тебе песенку».

И тихоходка спела ей песенку тихоходочью, только слова в ней были дурацкие, потому что она же тихоходка, и у неё не может быть очень умная песня. Зато она была очень грустная:

Никогда не желай быть
Я не могу умереть
Уже сотни веков
Я думала
Это шутка
Но это оказалось вечным проклятием
Я тихоходка
Мне тысячи лет,
Ничто не может меня убить
Ни кислота
Ни вакуум
Ни радиация,
Я молю смерть,
Но она всегда занята и у неё нет времени
На таких маленьких существ как я
Ведь я длиной всего 200 микрон,
и такая живучая, что мои потомки
когда нибудь покроют Вселенную огромным ковром.»

Крокодил Гриша услышал, как бренькает на микрогитарке паучья девочка и тихонько пищит тихоходка. От этого ему стало так грустно, что он порвал свой баян, пустил светящуюся крокодилью слезу и улетел, крокодильи слёзы, опалесцируя зелёной гнильцой, затопили пространство, свёртывающееся в трубочку, котик захлопнул за собой крышку ящика, став ненаблюдаемым, перейдя в состояние квантовой суперпозиции, наркоманы всю ночь пили чай и умывались крокодильими слезами, как божьей росой, капающей с неба.

А девочка-паучиха и часы на стене до сих пор слышат этот звук лопнувшей струны от порватого Гришиного баяна. Говорят, после этого он удалился в пустынь и пристрастился к благовониям, куркуме и мантрам. Ом харе Гриша Ом! Тихоходочка упала в чашку с чифиром, но с ней от этого ничего не произошло, разве что ей стало менее обидно за то, что она не может умереть, и она тихонько куда-то пошла, думая: «Ну ладно, поживу в чифире», — и тихо напевая паучью песню под звук лопнувшей струны.

http://www.proza.ru/2015/02/17/200

Реклама